Мечта меня по жизни гложет –
Хочу сказать сам про себя:
Я сделал все, что мог. Кто может,
Пусть лучше сделает, чем я.

Боготворю филологов за то,
Что мой язык блюдут от засоренья:
Взираю с пиететом, как зело
Растет у нас «культура говоренья».

Редкий раз был вчера молодцом,
Обнаружив талант дипломата –
Был обвешен я продавцом,
Находясь в одном шахе от мата.

Не смогу поверить я вовеки,
Что порвется нитка бытия,
И когда-то с жалобою в ЖЭКи
Будет кто-то бегать, но не я.

Что ни говори, а переменчивость
Правит балом в женском поведении:
Чередуют с жаждой ощущения
Непокобелимую застенчивость.

В вихре бед, проблем, невзгод
Без сочувственных радетелей
Искренне горюет тот,
Кто горюет без свидетелей.

В итоге полуночных бдений
Нашел я причину страданий:
Виной всему – язва сомнений
Вкупе с несвареньем желаний.

«Они Христа распяли» –
Всем старый грех приелся,
Страшней есть грех едва ли:
«Они купили «Челси».

Незаметно суффиксы сменились,
И мечты с приставками не сходятся:
Раньше деньги у меня водились,
А с недавних пор лишь переводятся.

Удачу ища, во все двери подряд
Стучите, что только есть мочи.
Стучите сильнее и вам отворят,
Но не в полчетвертого ночи!

Глупости, от альфы до омеги,
Видно, зря высмеивал народ:
Нынче лошадь позади телеги –
Нестандартный, творческий подход.

Тату искусство вечно будет жить –
Прекрасен облик бабочек-девиц,
Стремящихся мир скучный поразить
Размахом крыльев в зоне ягодиц.

Вдалеке от краев даосистских
Поздней ночью и в самую рань
«Инь», энергия женщин российских,
Конфликтует с субстанцией «пьянь».

Давно ушел бы, без сомненья,
Под сень монашеской тиши,
Когда б не смутное влеченье
Кого-то жаждущей души.

Из финно-угров грунт, обои из татар,
Клей с краскою – из русского народа:
Запомнится надолго, как пожар,
Евроремонт Семнадцатого года.

Оживит, как живая вода,
Пропитает засохшие мощи,
В час нелегкий поможет всегда…
Огуречный рассол моей тещи.